Стихи



Стихотворения 1923 г.


Вариации, на тему Медного всадника

Над омраченным Петроградом Дышал ноябрь осенним хладом. Дождь мелкий моросил. Туман Все облекал в плащ затрапезный. Все тот же медный великан, Топча змею, скакал над бездной. Там, у ограды, преклонен, Громадой камня отенен, Стоял он. Мыслей вихрь слепящий Летел, взвивая ряд картин, - Надежд, падений и годин. Вот - вечер; тот же город спящий, Здесь двое под одним плащом Стоят, кропимые дождем, Укрыты сумрачным гранитом, Спиной к приподнятым копытам. Как тесно руки двух слиты! Вольнолюбивые мечты Спешат признаньями меняться; Встает в грядущем день, когда Народы мира навсегда В одну семью соединятся. Но годы шли. Другой не тут. И рати царские метут Литвы мятежной прах кровавый Под грозный зов его стихов. И заглушат ли гулы славы Вопль здесь встающих голосов, Где первой вольности предтечи Легли под взрывами картечи! Иль слабый стон, каким душа Вильгельма плачет с Иртыша! А тот же, пристально-суровый Гигант, взнесенный на скале! Ужасен ты в окрестной мгле, Ты, демон площади Петровой! Виденье призрачных сибилл, В змею - коня копыта вбил, Уздой железной взвил Россию, Чтоб двух племен гнев, стыд и страх, Как укрощенную стихию, Праправнук мог топтать во прах! Он поднял взор. Его чело К решетке хладной прилегло, И мыслей вихрь вскрутился, черный, Зубцами молний искривлен. "Добро, строитель чудотворный! Ужо тебе!" - Так думал он. И сквозь безумное мечтанье, Как будто грома грохотанье, Он слышал топот роковой. Уже пуста была ограда, Уже скакал по камням града - Над мутно плещущей Невой - С рукой простертой Всадник Медный... Куда он мчал слепой порыв? И, исполину путь закрыв, С лучом рассвета, бело-бледный, Стоял в веках Евгений бедный. 28 октября 1923

Два крыла

После тех самых путей и перепутий, Мимо зеркала теней, все напевы в мечтах, Под семицветием радуги медля в пышном приюте, Где девятой Каменой песнь была начата, - Я роком был брошен, где миг всегда молод, Где опыты стали - не к часу, в тени, Где дали открыты на море, на молы, - В такое безумье, в такие дни. Здесь была наша встреча; но разные видения За собой увлекали мы с разных дорог: Рим и мир миновал я, ты - первое предупреждение Объявляла, вступая в жизнь едва на порог. Но в оклике ль коршунов, в орлем ли клекоте Мы подслушали оба соблазн до высот, Словно оба лежали мы, у стремнины, на локте, и Были оба бездетны, как стар был Казот. И в бессмертности вымысла, и в сутолоке хлопотной, И где страсть Евредику жалит из трав, Ты - моя молодость, я - твоя опытность, Ты - мне мать и любовница, я - твой муж и сестра. Два крыла мощной птицы, мы летим над атоллами К тем граням, где Полюс льды престольно простер И над полыми глубями в небе полное полымя Бродит, весть от планеты к планетам, в простор! 24 марта 1923

Мысленно, да!

Мысленно, да! но с какой напряженностью Сквозь окна из книг озираем весь мир мы! Я пластался мечтой над огромной сожженностью Сахары, тонул в знойных зарослях Бирмы; Я следил, веки сжав, как с руки краснокожего, Вся в перьях, летя, пела смерти вестунья; Я слушал, чтоб в строфы влить звука похожего Твой грохот, твой дым, в твердь, Мози-оа-Тунья! Сто раз, нет, сто сотен, пока свое пол-лица Земля крыла в сумрак, - покой океанам! - Я белкой метался к полюсу с полюса, Вдоль всех параллелей, по всем меридианам. Все хребты твои знаю, все пропасти в кратерах, Травы всяческих памп, всех Мальстрёмов содомы: Мой стимер, где б ни был, - в знакомых фарватерах, Мой авто - всюду гость, мой биплан - всюду дома! И как часто, сорван с комка зеленого, Той же волей взрезал я мировое пространство, Спеша по путям светодня миллионного, Чтоб хоры светил мне кричали: "Постранствуй!" И с Марса, с Венеры, с синего Сирия Созерцал, постигал жизнь в кругу необъятном, Где миг мига в веках - наш Египет - Ассирия, А "я" - электрон, что покинул свой атом! 8 июля 1923

Не память

Как дни тревожит сон вчерашний, Не память, - зов, хмельней вина, - Зовет в поля, где комья пашни Бьет в плуг, цепляясь, целина. Рука гудит наследьем кровным - Сев разметать, в ладонь собрав, Цеп над снопом обрушить; ровным Размахом срезать роскошь трав. Во мне вдруг вздрогнет доля деда, Кто вел соху под барский бич... И (клич сквозь ночь!) я снова, где-то, - Всё тот же старый костромич. И с солнцем тают (радуг льдины!) Витражи стран, кулисы книг: Идет, вдоль всей земли единый, Русь, твой синеющий сошник! Мужичья Русь! Там, вне заводов, Без фабрик, - обреченный край, Где кроет бор под бурей сводов, Где домовой прет спать в сарай, - Как ты в мечты стучишь огнивом? Не память, - зов, хмельней вина, - К стогам снегов, к весенним нивам, Где с Волгой делит дол Двина! 30 сентября 1923

Пятьдесят лет

Пятьдесят лет - пятьдесят вех; пятьдесят лет - пятьдесят лестниц; Медленный всход на высоту; всход на виду у сотен сплетниц. Прямо ли, криво ли лестницы прыгали, под ветром, под ношей ли, - ярусы множились, Узкие дали вдруг вырастали, гор кругозоры низились, ожили. Где я? - высоко ль? - полвека - что цоколь; что бархат - осока низинных болот. Что здесь? - не пьяны ль молчаньем поляны, куда и бипланы не взрежут полет? Пятьдесят лет - пятьдесят вех; пятьдесят лет - пятьдесят всходов, Что день, то ступень, и стуки минут - раздумья и труд, год за годом. Вышина... Тишина... Звезды - весть... Но ведь знаю, День за днем будет объем шире, и есть - даль иная! Беден мой след! ношу лет знать - охоты нет! ветер, непрошен ты! Пусть бы путь досягнуть мог до больших границ, прежде чем ниц ринусь я, сброшенный! Пятьдесят лет - пятьдесят вех; пятьдесят лет - пятьдесят лестниц... Еще б этот счет! всход вперед! и пусть на дне - суд обо мне мировых сплетниц! 27 ноября, 15 декабря 1923

«Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле...»

Развертывается скатерть, как в рассказе о Савле, Десятилетия и страны последних эпох; Что ни год, он сраженьем промечен, прославлен, Что ни дюйм, след оставил солдатский сапог. Война на Филиппинах; война в Трансваале; Русско-японская драма; гром на сцене Балкан; Наконец, в грозном хоре, - был трагичней едва ли, Всеевропейский, всемирный кровавый канкан! Но всхлип народов напрасен: "поторговать бы мирно!" Вот Деникин, вот Врангель, вот Колчак, вот поляк; Вот и треск турецких пулеметов под Смирной, А за турком, таясь, снял француз шапокляк. Жизнь, косясь в лихорадке, множит подсчеты Броненосцев, бипланов, мортир, субмарин... Человечество - Фауст! иль в музеях еще ты Не развесил вдосталь батальных картин? Так было, так есть... неужели так будет? "Марш!" и "пли!" - как молитва! Первенствуй, капитал! Навсегда ль гулы армий - музыка будней? Красный сок не довольно ль поля пропитал? Пацифисты лепечут, в сюртуках и во фраках; Их умильные речи - с клюквой сладкий сироп... Но за рынками гонка - покрепче арака, Хмельны взоры Америк, пьяны лапы Европ! <1923>

У Кремля

По снегу тень - зубцы и башни; Кремль скрыл меня, - орел крылом; Но город-миф - мой мир домашний, Мой кров, когда вне - бурелом. С асфальтов Шпре, с Понтийских топий, С камней, где докер к Темзе пал, Из чащ чудес - земных утопий, - Где глух Гоанго, нем Непал, С лент мертвых рек Месопотамии, Где солнце жжет людей, дремля, Бессчетность глаз горит мечтами К нам, к стенам Красного Кремля! Там - ждут, те - в гневе, трепет - с теми; Гул над землей метет молва, И, зов над стоном, светоч в темень, - С земли до звезд встает Москва! А я, гость лет, я, постоялец С путей веков, здесь дома я; Полвека дум нас в цепь спаяли, И искра есть в лучах - моя. Здесь полнит память все шаги мне, Здесь, в чуде, я - абориген, И я, храним, звук в чьем-то гимне, Москва! в дыму твоих легенд. 11 декабря 1923

Штурм неба

Сдвинь плотно, память, жалюзи! Миг, стань как даль! как мир - уют! Вот - майский день; над Жювизи Бипланы первые планируют. Еще! Сквозь книги свет просей, Тот, что мутнел в каррарском мраморе! Вот - стал на скат, крылат, Персей; Икар воск крыльев сеет на море. Еще! Гуди, что лук тугой, Любимцев с тьмы столетий кликая! Бред мудрых, Леонард и Гойй: "Вскрылит, взлетит птица великая..." Еще! Всех бурь, всех анархий Сны! все легенды Атлантидины! Взнести скиптр четырех стихий, Идти нам, людям, в путь неиденкый! И вдруг - открой окно. Весь день Пусть хлынет, ранней мглой опудренный; Трам, тротуар, явь, жизнь везде, И вот - биплан над сквером Кудрина. Так просто! Кинув свой ангар, Зверь порскает над окским берегом; И, где внизу черн кочегар, Бел в синеве, летя к Америкам. Границы стерты, - с досок мел! Ввысь взвив, незримыми лианами Наш век связать сумел, посмел Круг стран за всеми океанами. Штурм неба! Слушай! Целься! Пли! "Allons, enfants" 1... - "Вставай..." и "Cа ira" 2. Вслед за фарманом меть с земли В зыбь звезд, междупланетный аэро! 7 июня 1923 1 Идем, сыны <родного края> (франц.). 2 Это будет! (франц.)