Стихи



Стихотворения 1915 г.


«В моей душе, как в глубях океана...»

В моей душе, как в глубях океана, Несчестность жизней, прожитых в былом: Я был полип, и грезил я теплом; Как ящер, крылья ширил средь тумана; Меня с Ассуром знала Согдиана; С халдеем звездам я воспел псалом; Шел с гиксами я в Фивы напролом; Гнал диких даков под значком Траяна; Крест на плече, я шел в Иерусалим; Как магу, Дьявол мне грозил сквозь дым; Мара судил мне плаху гильотины; И с Пушкиным я говорил как друг; Но внятны мне звонки трамваев вкруг, Как много всех, и все же я - единый! <1915>

В цыганском таборе

У речной изложины - Пестрые шатры. Лошади стреножены, Зажжены костры. Странно под деревьями Встретить вольный стан - С древними кочевьями Сжившихся цыган! Образы священные Пушкинских стихов! Тени незабвенные Вяземского строф! Всё, что с детства впитано, Как мечта мечты, - Предо мной стоит оно В ризе темноты! Песнями и гулами Не во сне ль живу? Правда ль, - с Мариулами Встречусь наяву? Словно сам - в хламиде я, Словно - прошлый век. Сказку про Овидия Жду в толпе Алек. Пусть кусками рваными Виснут шали с плеч; Пусть и ресторанами Дышит чья-то речь; Пусть и электрический Над вокзалом свет! В этот миг лирический Скудной правды - нет! 1915

Завет Святослава

По знакомой дороге назад Возвращались полки Святослава. Потрясен был надменный Царьград, Над героями реяла слава, Близки были родимой земли И равнины, и мощные реки... Но в горах на пути залегли, Поджидая, коварные греки. И, шеломы врагов опознав, По холмам и утесам соседним, Так дружине сказал Святослав: "Видно, день - биться боем последним! Пусть враги нас порубят, побьют, Пусть обратно добычу отымут, - Но певцы про нас славу споют, Ибо мертвые сраму не имут!" И рубились они до конца, Полегли до последнего в поле; Не осталось в живых и певца, Чтобы спеть о губительной доле. Сгиб в траве Святослава скелет, Вихрем выветрен, ливнями вымыт, - Но поет ему славу поэт, Ибо мертвые сраму не имут. В наши грозные, тяжкие дни Вспомним снова завет Святослава! Как во тьме путевые огни, Веку новому - прошлого слава! Уступает народу народ Города, и равнины, и реки, - Только доблесть бессмертно живет, Ибо храбрые славны вовеки! Июль 1915

К Армении

В тот год, когда господь сурово Над нами длань отяготил, Я, в жажде сумрачного крова, Скрываясь от лица дневного, Бежал к бесстрастию могил. Я думал: божескую гневность Избуду я в святой тиши: Смирит тоску седая древность, Тысячелетних строф напевность Излечит недуги души. Но там, где я искал гробницы, Я целый мир живой обрел. Запели, в сретенье денницы, Давно истлевшие цевницы, И смерти луг - в цветах расцвел. Не мертвым голосом былины, Живым приветствием любви Окрестно дрогнули долины, И древний мир, как зов единый, Мне грянул грозное: Живи! Сквозь разделяющие годы Услышал я ту песнь веков, Во славу благостной природы, Любви, познанья и свободы, Песнь, цепь ломающих, рабов. Армения! Твой древний голос - Как свежий ветер в летний зной! Как бодро он взвивает волос, И, как дождем омытый колос, Я выпрямляюсь под грозой! 9 декабря 1915

К стальным птицам

Я первые полеты славил Пропеллером свистящих птиц, Когда, впервые, Райт оставил Железный рельс и бег направил По воле, в поле без границ. Пусть голос северного барда Был слаб, но он гласил восторг В честь мирового авангарда: Того, кто грезу Леонардо Осуществил и цепь расторг. Казалось: мы у новой эры; От уз плотских разрешены, - Земли, воды и атмосферы Владыки, до последней меры В своих мечтах утолены! Казалось: уничтожив грани Племен, народов, государств, Жить дружественностью начинаний Мы будем, - вне вражды и брани, Без прежних распрей и коварств. И что же! меж царей лазури, В свои владенья взявших твердь, Нашлись, подсобниками фурий, Опасней молний, хуже бури, Те, что несут младенцам - смерть! Не в честный бой под облаками Они, спеша, стремят полет, Но в полночь, тайными врагами, Над женщинами, стариками Свергают свой огонь с высот! Затем ли (горькие вопросы!) Порывы вихренных зыбей Смиряли новые матросы, Чтоб там шныряли "альбатросы" И рой германских "голубей"? 1915

Любимые мелочи

Опять к любимым мелочам, Я думал, жизнь меня принудит: К привычным песням и речам... Но сны мрачны, и по ночам Меня невольный трепет будит. Хочу забыть, - забыть нельзя. Во мраке лики роковые Стоят, насмешливо грозя, И кровью залита стезя, Твоя, - скорбящая Россия! Мысль говорит: "Твоих стихов Что голос, еле слышный, может? Вернись к напевам прежних строф!" Но, словно гул колоколов, Призыв таинственный тревожит. 9 декабря 1915

Польша есть

В ответ Эдуарду Слонскому I Да, Польша есть! Кто сомневаться может? Она - жива, как в лучшие века. Пусть ей грозила сильного рука, Живой народ чья сила уничтожит? И верь, наш брат! твой долгий искус прожит! Тройного рабства цепь была тяжка, Но та Победа, что теперь близка, Венца разбитого обломки сложит! Не нам забыть, как ты, в тревожный час, Когда враги, спеша, теснили нас, Встал с нами рядом, с братом брат в отчизне! И не скорби, что яростью войны Поля изрыты, веси сожжены, - Щедр урожай под солнцем новой жизни! II Да, Польша есть! Но все ж не потому, Что приняла, как витязь, вызов ратный, Что стойко билась, в распре необъятной, Грозя врагу - славян и своему. Но потому, что блещет беззакатный Над нею день, гоня победно тьму; Что слово "Польша", речью всем понятной, Гласит так много сердцу и уму! Ты есть - затем, что есть твои поэты, Что жив твой дух, дух творческих начал, Что ты хранишь свой вечный идеал, Что ты во мгле упорно теплишь светы, Что в музыке, сроднившей племена, Ты - страстная, поющая струна! 22 - 23 мая 1915

«Я устал от светов электрических...»

Я устал от светов электрических, От глухих гудков автомобилей; Сердце жаждет снова слов магических, Радостных легенд и скорбных былей. Давят душу стены неизменные, Проволоки, спутанные в сети, Выкликают новости военные, Предлагая мне газету, дети; Хочется мне замков, с их царевнами, Озирающих просторы с башни, Менестрелей с лютнями напевными, Оглашающими лес и пашни; Позабыться вымыслами хочется, - Сказками, где ведьмы, феи, черти; Пусть, готовя снадобье, пророчица Мне предскажет час грядущей смерти; Пусть прискачут в черных шлемах рыцари, Со щитами, в пятнах черной крови... Ах, опять листок, в котором цицеро Говорит про бой при Августове! 4 апреля 1915