Стихи



Стихотворения 1914 г.


Больше никогда

Когда Данте проходил по улице, девушки шептали: "Видите, как лицо его опалено адским пламенем!" Летописец XIV века Больше никогда на нежное свиданье Не сойду я в сад, обманутый луной, Не узнаю сладкой пытки ожиданья Где-нибудь под старой царственной сосной. Лик мой слишком строгий, как певца Inferno 1, Девушек смущает тайной прошлых лет, И когда вдоль улиц прохожу я мерно, Шепот потаенный пробегает вслед. Больше никогда, под громкий говор птичий, Не замру вдвоем у звонко-шумных струй... В прошлом - счастье встречи, в прошлом - Беатриче, Жизни смысл дающий робкий поцелуй! В строфах многозвучных, с мировой трибуны, Может быть, я вскрою тайны новых дней... Но в ответ не встречу взгляд смущенно-юный, И в толпе не станет чей-то лик бледней. Может быть, пред смертью, я венок лавровый Смутно угадаю на своем челе... Но на нем не лягут, как цветок пунцовый, Губы молодые, жаркие во мгле. Умирают молча на устах признанья, В мыслях скорбно тают страстные слова... О, зачем мне снятся лунные свиданья, Сосен мягкий сумрак и в росе трава! 1914

Всхождение

А лестница вес круче... Не оступлюсь ли я? Urhi et Orhi Как пинт чудовищный, свиваясь вкруг стены, Восходит лестница на высь гигантской башни. Давно исчезло дно безмерной глубины, Чтоб дальше сделать шаг, все должно быть бесстрашней. За ярусом - другой; сквозь прорези бойниц Я вижу только ночь да слабый отблеск звездный; И нет огней земли, и нет полночных птиц, И в страшной пустоте висит мой путь железный. Направо к камням жмусь; налево нет перил; Зловеще под ногой колеблются ступени. Гляжу наверх - темно; взглянуть назад - нет сил; Бессильный факел мой бросает тень на тени. Кто, Дьявол или Бог, какой народ, когда Взвел башню к небесам, как древле в Вавилоне? И кто, пророк иль враг, меня привел сюда На склоне злого дня и дней моих на склоне? И что там, в высоте? божественный покой, Где снимет предо мной Изида покрывало? Иль черное кольцо и только свод глухой, И эхо прокричит во тьме: "Начни сначала!" Не знаю. Но иду; мечу свой факел ввысь; Ступени бью ногой; мой дух в.схожденьем хмелен. Огонь мой, дослужи! нога, не оступись!.. Иль этот адский винт, и правда, беспределен? 8 декабря 1914

Детские упования

Снова ночь и небо, и надменно Красный Марс блистает надо мной. Раб земли, окованный и пленный, Что томиться грезой неземной? Не свершиться детским упованьям! Не увидишь, умиленный, ты - Новый луч над вечным мирозданьем: Наш корабль в просторах пустоты! Не свершишь ты первого полета, Не прочтешь и на столбцах газет, Что безвестный, ныне славный, кто-то, Как Колумб, увидел новый свет. Что ж, покорствуй! Но душа не хочет Расставаться с потаенным сном И, рыдая, радостно пророчит О великом имени земном. О, ужель, как дикий краснокожий, Удивится пришлецам Земля? И придет крестить любимец божий Наши воды, горы и поля? Нет! но мы, своим владея светом, Мы, кто стяг на полюс донесли, Мы должны нести другим планетам Благовестье маленькой Земли. 1914

Западный фронт

От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле; Протянута лентой бесцветной и плоской, Прорезала Францию узкой полоской. Все мертво на ней: ни двора, ни куста; Местами - два-три деревянных креста, Местами - развалины прежних строений, Да трупы, да трупы, - тела без движений! От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле; И справа и слева, - на мили, на мили, - Валы и окопы ее обтеснили. С них рушатся гулко, и ночью и днем, Удары орудий, как сумрачный гром, И мерно сверкают под эти раскаты То белые вспышки, то свет розоватый. От Альп неподвижных до Па-де-Кале Как будто дорога бежит по земле; Прошла, разделила две вражеских рати И стала дорогой вражды и проклятий. Сменяются дни; но, настойчиво, вновь Здесь блещут штыки, разливается кровь, И слушают люди, сгрудясь в миллионы, Лязг сабель, свист пуль и предсмертные стоны. 30 ноября 1914

Круги на воде

От камня, брошенного в воду, Далеко ширятся круги. Народ передает народу Проклятый лозунг: "мы - враги!" Племен враждующих не числи: Круги бегут, им нет числа; В лазурной Марне, в желтой Висле Влачатся чуждые тела; В святых просторах Палестины Уже звучат шаги войны; В Анголе девственной - долины Ее стопой потрясены; Безлюдные утесы Чили Оглашены глухой пальбой, И воды Пе-че-ли покрыли Флот, не отважившийся в бой. Везде - вражда! где райской птицы Воздушный зыблется полет, Где в.джунглях страшен стон тигрицы, Где землю давит бегемот! В чудесных, баснословных странах Визг пуль и пушек ровный рев, Повязки белые на ранах И пятна красные крестов! Внимая дальнему удару, Встают народы, как враги, И по всему земному шару Бегут и ширятся круги. 2 декабря 1914

На лыжах

Опьяняет смелый бег. Овевает белый снег. Режут шумы тишину. Нежат думы про весну. Взглядом, взглядом облелей! Рядом, рядом - и скорей! Твой ли стан склонен ко мне? Все ль обман и сон во сне? Мир во власти зимних пег, Миги застит дымный снег. 1914

Орел двуглавый

Бывало, клекотом тревожа целый мир И ясно озарен неугасимой славой, С полуночной скалы взлетал в седой эфир Орел двуглавый. Перун Юпитера в своих когтях он нес И сеял вкруг себя губительные громы, Бросая на врагов, в час беспощадных гроз, Огней изломы. Но с диким кобчиком, за лакомый кусок Поспорив у моря, вступил он в бой без чести, И, клюнутый в крыло, угрюм, уныл и строг, Сел на насесте. Пусть рана зажила, - все помня о былом, Он со скалы своей взлетать не смеет в долы, Лишь подозрительно бросает взор кругом, Страшась крамолы. Пусть снова бой идет за реки, за моря, На ловлю пусть летят опять цари пернатых; Предпочитает он, чем в бой вступать, паря, - Сидеть в палатах. Но, чтоб не растерять остаток прежних сил, Порой подъемлет он перун свой, как бывало... И грозной молнией уж сколько поразил Он птицы малой! И сколько вкруг себя он разогнал друзей, Посмевших перед ним свободно молвить слово: Теперь его завет один: "Дави и бей Всё то, что ново!" Бывало, пестунов он выбирать умел, Когда он замышлял опять полет гигантский, Потемкин был при нем, Державин славу пел, Служил Сперанский. Но пустота теперь на северной скале; Крыло орла висит, и взор орлиный смутен, А служит птичником при стихнувшем орле Теперь Распутин. 10 июля 1914

Польше

Орел одноплеменный! ...Верь слову русского народа: Твой пепл мы свято сбережем, И наша общая свобода, Как феникс, возродится в нем! Ф. Тютчев Провидец! Стих твой осужденный Не наше ль время прозревал, Когда "орел одноплеменный" Напрасно крылья расширял! Сны, что тебе туманно снились, Предстали нам, воплощены, И вещим светом озарились В багровом зареве войны. Опять родного нам народа Мы стали братьями, - и вот Та "наша общая свобода, Как феникс", правит свой полет. А ты, народ скорбей и веры, Подъявший вместе с нами брань, Услышь у гробовой пещеры Священный возглас: "Лазарь, встань!" Ты, бывший мертвым в этом мире, Но тайно памятный Судьбе, Ты - званый гость на нашем пире, И первый наш привет - тебе! Простор родимого предела Единым взором облелей, И крики "Польска не сгинела!"1 По-братски, с русским гимном слей! [1 Польша не погибла! (пол.)] 1 августа 1914 г.

Последний путь

Быть может, я в последний раз Свою дорогу выбираю, На дальней башне поздний час Звенел. Что в путь пора, я знаю. Мой новый путь, последний путь, Ты вновь ведешь во глубь ущелий! Не суждено мне отдохнуть В полях весны, под шум веселий! Опять голодные орлы Над головой витают с криком, И грозно выступы скалы Висят в безлюдии великом; Опять, шипя, скользит змея, И барс рычит, пустынножитель; Но шаг мой тверд, и снова я - Охотник, странник и воитель. Пусть годы серебрят висок, Пусть в сердце тупо ноют раны; - Мой посох поднят, путь далек, Иду чрез горы и туманы. На миг мне виден с высоты Тот край, что с детства взоры манит. Дойду ль до сладостной черты, Иль Смерть мне на пути предстанет? Но знаю, прежде чем упасть, Чем вызов Смерти встретить дружно, - Мне снова улыбнется страсть Улыбкой ласково-жемчужной. Последней, роковой любви Слова я прошепчу на круче, И, - словно солнце, всё в крови, - Пусть жизнь тогда зайдет за тучи! 18 ноября 1914

Последняя война

Свершилось. Рок рукой суровой Приподнял завесу времен. Пред нами лики жизни новой Волнуются, как дикий сон. Покрыв столицы и деревни, Взвились, бушуя, знамена. По пажитям Европы древней Идет последняя война. И всё, о чем с бесплодным жаром Пугливо спорили века, Готова разрешить ударом Ее железная рука. Но вслушайтесь! В сердцах стесненных Не голос ли надежд возник? Призыв племен порабощенных Врывается в военный крик. Под топот армий, гром орудий, Под ньюпоров гудящий лёт, Всё то, о чем мы, как о чуде, Мечтали, может быть, встает. Так! слишком долго мы коснели И длили валтасаров пир! Пусть, пусть из огненной купели Преображенным выйдет мир! Пусть падает в провал кровавый Строенье шаткое веков, В неверном озареньи славы Грядущий мир да будет нов! Пусть рушатся былые своды, Пусть с гулом падают столбы, - Началом мира и свободы Да будет страшный год борьбы! 20 июля 1914

Старый вопрос

Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы неуместной. Пред строем опасных врагов Сомкнёмся спокойно и тесно. Не надо обманчивых грез, Не надо красивых утопий; Но Рок подымает вопрос: Мы кто в этой старой Европе? Случайные гости? орда, Пришедшая с Камы и с Оби, Что яростью дышит всегда, Все губит в бессмысленной злобе? Иль мы - тот великий народ, Чье имя не будет забыто, Чья речь и поныне поет Созвучно с напевом санскрита? Иль мы - тот народ-часовой, Сдержавший напоры монголов, Стоявший один под грозой В века испытаний тяжелых? Иль мы - тот народ, кто обрел Двух сфинксов на отмели невской, Кто миру титанов привел, Как Пушкин, Толстой, Достоевский? Да, так, мы - славяне! Иным Доныне ль наш род ненавистен? Легендой ли кажутся им Слова исторических истин? И что же! священный союз Ты видишь, надменный германец? Не с нами ль свободный француз, Не с нами ль свободный британец? Не надо заносчивых слов, Не надо хвальбы величавой, Мы явим пред ликом веков, В чем наше народное право. Не надо несбыточных грез, Не надо красивых утопий. Мы старый решаем вопрос: Кто мы в этой старой Европе? 30 июля 1914

Эллису

Нет! к озаренной сиянием бездне Сердце мое не зови! Годы идут, а мечте все любезней Грешные песни любви. Белые рыцари... сень Палестины... Вечная Роза и крест... Ах, поцелуй заменяет единый Мне всех небесных невест! Ах! за мгновенье под свежей сиренью С милой - навек я отдам Слишком привычных к нездешнему пенью Оных мистических Дам. Их не умею прославить я в песне... Сердце! опять славословь, С годами все умиленней, чудесней, Вечно земную любовь! 1914

Юношам

Мне все равно, друзья ль вы мне, враги ли, И вам я мил иль ненавистен вам, Но знаю, - вы томились и любили, Вы душу предавали тайным снам; Живой мечтой вы жаждете свободы, Вы верите в безумную любовь, В вас жизнь бушует, как морские воды, В вас, как прибой, стучит по жилам кровь; Ваш зорок глаз и ваши легки ноги, И дерзость подвига волнует вас, Вы не боитесь, - ищете тревоги, Не страшен, - сладок вам опасный час; И вы за то мне близки и мне милы, Как стеблю тонкому мила земля: В вас, в вашей воле черпаю я силы, Любуясь вами, ваш огонь деля. Вы - мой прообраз. Юности крылатой Я, в вашем облике, молюсь всегда. Вы то, что вечно, дорого и свято, Вы - миру жизнь несущая вода! Хочу лишь одного - быть вам подобным Теперь и после: легким и живым, Как волны океанские свободным, Взносящимся в лазурь, как светлый дым. Как вы, в себя я полон вещей веры, Как вам, судьба поет и мне: живи! Хочу всего, без грани и без меры, Опасных битв и роковой любви! Как перед вами, предо мной - открытый, В безвестное ведущий, темный путь! Лечу вперед изогнутой орбитой - В безмерностях пространства потонуть! Кем буду завтра, нынче я не знаю, Быть может, два-три слова милых уст Вновь предо мной врата раскроют к раю, Быть может, вдруг мир станет мертв и пуст. Таким живу, таким пребуду вечно, - В моих, быть может, чуждых вам стихах, Всегда любуясь дерзостью беспечной В неугасимых молодых зрачках! 23 января 1914